Поэзия

Дорога

Я ходил. Кроме мглы ничего я не видел;
сделал шаг вперед — и увидел вдали храм.
Все темно; разом взгляд опустив свой, Спаситель
вдруг ударил светом по грешным моим глазам.


Я ослеп на миг: оказалось, ослеп я раньше;
и я видел мрак; и тонул я в омуте слёз.
Но не видел я жизни издревле своей дальше
мелковато-красивых, но тленных мечтаний и грёз.


И пошел я к храму. И я падал не раз книзу;
и смотрел я сквозь морок на злато литых куполов.
И рыдал я горько, восхваляя Христа и хризму,
и я искренне плакал, но только от Божьих слов.


И я падал в ямы, в окончательно падших низи.
Но дошел я до церкви. Там — ладан и запах свеч.
Повернул я ладони к нетленной, высокой выси 
и слеза начала по щеке ненароком течь.


Я поклялся крестом и всевечным евангельским словом.
И я вышел из церкви, и сызнова канул ниц.
Потерялся опять я в великом зароке Христовом.
Потерялся я вновь: под мерцание ярких денниц.


Я ходил. Кроме мглы ничего я не видел;
сделал шаг вперед — и увидел вдали храм.
И опять я пошел. Во священную, Божью обитель.
Где есть место не всем; правда, всяким людским сердцам.

Авдеевка

Авдеевку взяли:
гуманно, точнее — по-русски.
Терпенье имели;
дороги домами меж узки.
Народ вызволяли
от пьяных меморицидом.
Терпели, терпели.
Народ вызволяли,
измученный геноцидом.

Авдеевку взяли:
теперь Авдеевка наша.
Мы волю имели
и стали сильнее и краше.
И мы уповали,
молились, молились, молились!
Ждали, терпели,
томно молились:
с солдатами вместе бились.

Авдеевку взяли:
возьмем города и другие.
Пойдём вместе
                        в церковь,
расплачемся на Литургии
вместе, вместе
с русскими, на родном месте.

Воскрепнем
идеей и верой,
душой из стальной жести!

Воскрепнем
идеей и правдой;
возьмем города и другие.

Поколь за спиною военных
и Ангелы, и святые.

Русский сплав

Сплав русских металлов.
                           Новой России сплав!
Сила народных шквалов!
                           Сила народных слав!
Сила нового времени!
                           и сила новых идей,
вместе с идеями
                           нашего племени;
наших великих людей!
 
Традиции треск горланит!
Россия идет вперёд!
Мы встали за Русь орлами,
Все, наперечёт!

Мой друг, врач-студент из Карелии,
                           поехал за волей солдат.
Ты молод, но вместе с тем зрелый и
                    славный. Так с Богом! Брат!
 
Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


А воин, покинувший матерь,
                    но вставший за Родину-мать!
Новой Руси зачинатель!
                    Тот, кто пошел воевать!

Простой паренёк из Нальчика,
                    покинувший дом родной,
слывущий доселе мальчиком!
                    Пошел враз со страной!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Приятель врача – инженер, что
                  строит промышленность нам.
То, что он кроет, – нечто,
                          и станет полезно тылам!

Сын мой, его или прочих
                  станут гордится страной!
Простой инженер из Сочи
                  стоит с чертежом горой!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Поэт, вставший гордо словом,
                           что Господеви речет.
Речёт и народу, словно
                           он вовсе и не поэт.

Не ставит других он выше
                           талант свой и дивный дар!
«Лишь бы народ услышал!
                           Взяли Энергодар!»


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Простой пролетарий на цехе,
                           кующий победы штык!
Его, знать, страшатся чехи!
                       Простой, русский мужик!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Студент, учащийся должно,
                            читающий много книг!
В России фундамент заложен!
                            Нового времени лик!

Нового времени рупор,
                            патриотизмом своим
противников вводит в ступор.
                    И так новый век мы кроим!

Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Профессор, учитель из Томска,
                      из Новороссийска доцент!
Доволен студент им из Омска,
                        доволен им наш студент!

Ведь он продвигает в массах
                                идею великой души!
В лекториях, залах, классах
                                идеи его слышны!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Западник черту взвывает:
                   «Сломай же Россию стремглав!».
И этим сильнее мешает
                   Нового времени сплав.


Анчут он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!

                    

Священник простой из деревни
                хранит православный мирр.
Псалмом и молитвой древней
                           он реставрирует мир.


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Нашей Руси дипломаты
                       стоят на страже границ;
силой их слов, супостаты
                         падают медленно ниц.

Простой российский парняга,
                          верящий в силу идей!
Он не стыдится стяга!
                          коего страшится злодей.
Он не стыдится Родины,
                          кою стыдится лжец,
продавший запах смородины
                    на шелковистый венец!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Сплав русских металлов.
                           Новой России сплав!
Сила народных шквалов!
                           Сила народных слав!
Сила нового времени!
                           и сила новых идей,
вместе с идеями
                           нашего племени;
наших великих людей!

Сплав великого Бога:
                                  он Руси сталевар.
В этом сплаве всех много:
                         но льётся оттуда жар!
Великого, нового времени,
                         великой, новой Руси!
Росс! завяжи правду стременем!
                                   И её не упусти!

Новое время прославим!
                                   Станем чаять его!
Путь наш лихой направим
               на цель под названием «Бог»!

Я отдам!

Я отдам свое сердце великой России.
И меня не прельстит ничего!
ни награды, ни рай, ни величья мирские;
лишь нетленные очи отчизны святыя,
где царит чистоты торжество!


Я отдам свою душу великому Богу
и покаюсь наивно в грехах.
И окутает взором Бог высь синеооку;
Он ответит мне ветром, изгнавши тревогу,
превративши её в чёрный прах.


А творенья свои я отдам россиянам,
и не капли не стану жалеть.
Молодым, жизнерадостным, крепким и рьяным!
Дабы те, прочитав мои вирши землянам,
русским словом развеяли мреть!

Исповедь. К Богу

Я словом и раню, и грею, грешен покуда.
Мне мало что можно менять; и я оттого смертен.
И черт с ним: кажись, отдохну на распятье;
                                                      оттуда
мне легче добраться до истин земной тверди.


Зачем в эмпиреи?.. Успею я, право, хирея,
истраченный многим, восстать и взлететь Иудой;
прости меня, Боже, за всё. Мне чужда юдоль
                                                  фарисея,
но им я останусь, вестимо, порочен покуда.


Я ем оголтелых тел сущность, напротив меня стоящих;
иной я в тебе, Господь, но, знать, не в сём
                                                    тленном мире.
Прости меня, Боже, за всё. И в пороке
                                                 погрязших вяще,
от слов ставших выше, от лжи, правда, ставших шире.


Порою мне хочется, крест поносив, кануть оземь.
Прислушаться; уразуметь, что все, что днесь есмь — канет
в Лету. А может, в прохладную, серую осень,
и после, весной, возлетит, яко ангел, и вечностью станет.


Мне легче добраться до истин земной тверди,
покуда я грешен по сути, поколе я словом едок.
Мне мало что можно менять;
                                     и я оттого смертен.
Не дай же, Всевышний, мне словом убить
                                               напоследок.

Выхожу один я в чисто поле...

Выхожу один я в чисто поле.

Ветер свеж. Привет, Россия-мать!

Церковь горестно искрит вдали, оттоле

Божий свет не престаёт сиять.


Я пройду немного по дороге

Меж колосьев ржи, воспомня сны,

И подумаю о Родине и Боге

И о нежных таинствах судьбы.


Я дойду до церкви еле-еле.

Мне останется плясать да звонко петь.

Я родился здесь, любил, рыдал и верил.

Так позволь, Всевышний, здесь и умереть.

L'impuissance

L'impuissance, точнее — бессилие перед гуртом
других, слабоволие. Главное заблуждение существа
под названием человек, что просыпается
                                                  сонно утром
и не понимает своего предназначения,
                                 прямо говоря, — естества.
Панурговым стадом движет безвольная
                                               ограниченность,
скорее — самоограничение, мнение о том,
что оно движется по верному вектору;
                                                обезличенность
порождает неимоверное желание
                                        откладывать на потом
жизнь, точнее — индивидуальность,
                        точнее — главную жизни ценность,
заглушенную желанием слыть как все
                                        (именно слыть),
обрекая себя не на смерть, скорее — на бренность,
из которой лишь может вытечь дешёвая прыть,
связанная с сонмом ценностей, скорей —
                                                 с поклоненьем
панургисту, контролирующему всё сознанье толпы,
если сказать менее резко — того поколенья,
что на вольность довольно от непониманья скупы,
ибо осознание невольности приходит нередко
                                                      в старость,
с достаточным эмпирическим опытом и
                                       остаточным мнением о
своей жизни, прожитой, кажись, зря. Ибо для жизни
                                                         осталось
больше секунды, то есть — вечность, но
                            для палого почти оземь — зело
мало. Поражение мышления от страха другого
                                             миропониманья —
тезис нашего времени. Антитезис удобряет
                                       почву для сильных дум.
Тезис порождает развитие патологий,
                                  по типу мнимого почитанья,
но никак не питает уверенность, ядро которой —
                                                человеческий ум.

Верса к народу России

Возголоси, народ нетленный,
своим глаголом жгучим! Пой
Господним гласом упоенным
в период рати мировой!


Язык идей неубиенных!
Ты, изнурённ и синеок,
Декаду виждь побед военных
И славь изызнова свой рок!


Возвысь же мир Всевышним данный
И возгорись святым огнём!
Восстанет дух России славной,
И исть воспламенится в нём!

Зачем память?..

Господи, не запомни меня таким! — возглаголю;
каким? — грешным, порочным; я каюсь в грехах
и пытаюсь память стереть, очернённый вволю,
и начать житие сызнова, воскрепившись в словах.


Память возвращает в прошлое, давая возможность
поступить иначе, инако говоря, изменить
восприятие и понимание; но вот в чем главная сложность:
не всегда просто понять и найти Господню нить


посреди черных нитей сладких реминисценций,
заставляющих опять идти по окаянному пути.
Взаперти сложно понять суть квинтэссенций,
сказанных в Слове: путь — прельстителен, как ни крути;


взаперти от истины, изгоняя юркую память,
дабы tabula rasa и всё — и греха словно нет,
но память дана, чтобы грех познавать и наметь
в душе очищать, почитая Господний завет.

Намедни

Перо взял я в руки намедни: как помнится мне — осенесь,
и крылся я, словно сыпью, словами пространными весь,
          высокими и не очень:
          порою даже обсцентными,
          и кряду я клял поэзы,
          пока их не возжелал;
          но я воспевал поэзию
          не водкою и не центами:
          писал я, погрязши в мге 
          сим Бога я познавал.

Перо взял я в руки недавно: как помнится мне — осенесь,
пишу я, надеюсь, что складно; доныне, лиричней — доднесь.
          Душа моя вся в поэтизме,
          точней — в треволнении,
          и рифмою сердце поёт,
          отдаваясь мечтам.
          Поэт я! — воскликну.
          И в легком от крика смятении,
          отдамся, как прежде,
          великим и милым стихам!

Ne quitte pas la pièce, ne te trompe pas.
As-tu besoin du «Solntse» si tu fume du «Shipka»?
Tout n'a pas de sens, surtout le cri de félicité.
Va seulement au lavabo et reviens vite, sans delai.

Oh, ne quitte pas la pièce, n'allume pas le moteur.
Parce que l'espace est fait d'un couloir, par un compteur
il se termine. Et si la vivante tendreté
entrera, en ouvrant la bouche, chasse-la sans la déshabiller.

Ne quitte pas la pièce; imagine, que tu t'sens mal à l'aise:
quoi de plus excitant d'un mur et d'une chaise?
Pourquoi partir de la place, où l'on revient la nuit,
le même, que tu était, et d'autant plus rabougri?

Oh, ne quitte pas la pièce. Attrape la bossanova, danse
en manteau sur corps nu, en chaussures, en cadence.
Le couloir sent le chou et l'onguent de ski.
Tu as écrit beacoup de lettres; une autre sera inutile.

Ne quitte pas la pièce. Oh, laisse juste la chambre
deviner à quoi tu ressemble. En effet, incognito ergo sum,
comme le remarque dans les cœurs la substance.
Ne quitte pas la pièce! Eh bien, on est pas en France.

Ne sois pas idiot! Sois ce que les autres n'étaient pas.
Ne quitte pas la pièce! Donne aux meubles le vouloir!
Fusionne ton visage avec du papier peint. Barricade-toi
contre l'chronos, l'espace, l'eros, la race, le virus avec un armoire.


Перевод Михаила Озеровского

Les pénombres sifflent dans le désert.
L'océan et les prés...
Qui calmera dans une ville étrangère
La douleur de mes plaies?..


Je regarde en avant, sur le sombre crucifix,
Parmi les chemins —


Où étend ses bras tristes et décrépits
Le bon Dieu défunt...


Перевод Михаила Озеровского

Encore un songe, charmant et velouté,
Qui, avec l'aide du bon, me rend très ivre.
Un beau regard m'appelle en secret,
Et son sourire affectueux m'attire.


Je le sais bien: ce songe me trompera
Dès le premier éclat de la journée,
Mais tant que la journée chagrine viendra,
Trompe-moi, en souriant, mon songe aimé!


Перевод Михаила Озеровского

Je ne vais pas détruire ton âme:

Elle est rugueuse et marine,
Ton âme est montagneuse. Elle a
Un aromat d'une mandarine...

Tu es incomparable, unique,
Et, surement, tu es exquise.
Tu es une glace magnifique
Avec les roses vivantes du Christ.


Перевод Михаила Озеровского

Poète morose et sévère,
Pauvre, écrasé par le besoin.
Las, tu essaies de rompre en vain,
Avec ton âme, les chaînes misères!


En vain tu veux, avec mépris,
Vaincre tes tristesses, tes mals, tes plaies.
Enclin aux engouements légers,
Tu veux être espérant, épris!


La vie empoisonnera, au fait,
Tes strophes, tes pensées, tes rêves.
Elle t'apportera aux larmes amères,
En te forçant de perdre tes souhaits...


Mais quand, usé par la douleur,
Tu oublieras l'effort stérile
Et tu mourras d'une famine,
Ta tombe sera remplie de fleurs!

Перевод Михаила Озеровского


Je me réveille dans la pénombre.
De la fenêtre, le Saint-Isaac
S'élève, ayant un air très sombre,
Et merveilleux, et élégiaque.
Ce matin triste est très neigeux,
La Croix s'abaisse dans les ténèbres,
Le temps est douillet et moelleux,
Les piafs se pressent contre le verre.
Tout est joyeux et neuf ici:
Le bon café, les lustres chauds,
Et le confort du domicile,
Le froid humide des journaux...


Перевод Михаила Озеровского


Je me souviens: la chambre, la lampe,
Et mes jouets, mon lit douillet...
Et ta voix douce, précieuse et lente:
«Ton ange est là! Pour surveiller!»


La nurse, en me déshabillant,
Me houspillait à demi-voix,
Et moi, petit et somnolent,
Je dégringolais dans ses bras...


Tu m'aideras, m'embrasseras,
Rappelleras-moi, que tu es ci,
M'enchanteras avec la foi...
Je retiendrai ta voix bénie!


Je me souviens: la nuit, la chambre,
La lampe, disposée dans le vide,
Et l'ombre des chaînes de cette lampe…
N'étais-tu pas mon ange splendide?


Перевод Михаила Озеровского


Ayez pitié de chaque malade.
Pour que ça vient du cœur, de l'âme,
Même si c'est pas votre camarade,
Même si c'est votre ennemi infâme...


Donnez la main à l'estropié!
Comme une bonne mère à son enfant;
Soyez un homme! Ayez pitié!
Pour qu'il le voit, en souriant!


En rassurant le désespoir,
En pardonnant, et en aimant,
Montrez, les gens, un tel espoir,
Pour que le mort devienne vivant!


Et vous allez aimer le monde,
Qui est très sombre et attristant...
Aidez les impuissants sans honte,
En comprenant leurs sentiments...


Перевод Михаила Озеровского

Les ombres de lune — les ombres de tristesse —
Errent d'un pied silencieux.
Dans un couvre-lit noir — comme le tort, le grief,
Errent d'un sentier suspicieux.


Elles bercent les gens avec de la tendresse,
Et ainsi elles scintillent, se reflétent.
Oh, ombres de lune, ombres de tristesse!
Ressemblent à ma silhouette!

Ils se rencontrent, pour s'en aller...

Ils s'aiment, pour arrêter un jour...
Et j'ai envie de m'eclater,
Pleurer, s'éteindre pour toujours!


Et ils se jurent, pour rompre les voeux...
Ils rêvent, pour maudire les rêves...
Chagrin à ceux, qui trouvent curieux
Tous les plaisirs, qui sont vulgaires!..


On veut une métropole au bourg,
Une lande dans la capitale...
Je vois des masques de désamour
Sans âme humaine, et sans moral...


Souvent, lеs beaux sont très ignobles,
Les laids sont plus sentimentals,
Les misérables sont les plus nobles,
Et les plus pures, sont les plus mals...


Alors, comment ne s'éclater,
Et ne s'éteindre pour toujours?
Si on peut arrêter d'aimer?
Si on peut se quitter un jour?!


Перевод Михаила Озеровского

Рассылка