Стихи

Дорога

Я ходил. Кроме мглы ничего я не видел;
сделал шаг вперед — и увидел вдали храм.
Все темно; разом взгляд опустив свой, Спаситель
вдруг ударил светом по грешным моим глазам.


Я ослеп на миг: оказалось, ослеп я раньше;
и я видел мрак; и тонул я в омуте слёз.
Но не видел я жизни издревле своей дальше
мелковато-красивых, но тленных мечтаний и грёз.


И пошел я к храму. И я падал не раз книзу;
и смотрел я сквозь морок на злато литых куполов.
И рыдал я горько, восхваляя Христа и хризму,
и я искренне плакал, но только от Божьих слов.


И я падал в ямы, в окончательно падших низи.
Но дошел я до церкви. Там — ладан и запах свеч.
Повернул я ладони к нетленной, высокой выси 
и слеза начала по щеке ненароком течь.


Я поклялся крестом и всевечным евангельским словом.
И я вышел из церкви, и сызнова канул ниц.
Потерялся опять я в великом зароке Христовом.
Потерялся я вновь: под мерцание ярких денниц.


Я ходил. Кроме мглы ничего я не видел;
сделал шаг вперед — и увидел вдали храм.
И опять я пошел. Во священную, Божью обитель.
Где есть место не всем; правда, всяким людским сердцам.

Авдеевка

Авдеевку взяли:
гуманно, точнее — по-русски.
Терпенье имели;
дороги домами меж узки.
Народ вызволяли
от пьяных меморицидом.
Терпели, терпели.
Народ вызволяли,
измученный геноцидом.

Авдеевку взяли:
теперь Авдеевка наша.
Мы волю имели
и стали сильнее и краше.
И мы уповали,
молились, молились, молились!
Ждали, терпели,
томно молились:
с солдатами вместе бились.

Авдеевку взяли:
возьмем города и другие.
Пойдём вместе
                        в церковь,
расплачемся на Литургии
вместе, вместе
с русскими, на родном месте.

Воскрепнем
идеей и верой,
душой из стальной жести!

Воскрепнем
идеей и правдой;
возьмем города и другие.

Поколь за спиною военных
и Ангелы, и святые.

Русский сплав

Сплав русских металлов.
                           Новой России сплав!
Сила народных шквалов!
                           Сила народных слав!
Сила нового времени!
                           и сила новых идей,
вместе с идеями
                           нашего племени;
наших великих людей!
 
Традиции треск горланит!
Россия идет вперёд!
Мы встали за Русь орлами,
Все, наперечёт!

Мой друг, врач-студент из Карелии,
                           поехал за волей солдат.
Ты молод, но вместе с тем зрелый и
                    славный. Так с Богом! Брат!
 
Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


А воин, покинувший матерь,
                    но вставший за Родину-мать!
Новой Руси зачинатель!
                    Тот, кто пошел воевать!

Простой паренёк из Нальчика,
                    покинувший дом родной,
слывущий доселе мальчиком!
                    Пошел враз со страной!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Приятель врача – инженер, что
                  строит промышленность нам.
То, что он кроет, – нечто,
                          и станет полезно тылам!

Сын мой, его или прочих
                  станут гордится страной!
Простой инженер из Сочи
                  стоит с чертежом горой!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Поэт, вставший гордо словом,
                           что Господеви речет.
Речёт и народу, словно
                           он вовсе и не поэт.

Не ставит других он выше
                           талант свой и дивный дар!
«Лишь бы народ услышал!
                           Взяли Энергодар!»


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Простой пролетарий на цехе,
                           кующий победы штык!
Его, знать, страшатся чехи!
                       Простой, русский мужик!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Студент, учащийся должно,
                            читающий много книг!
В России фундамент заложен!
                            Нового времени лик!

Нового времени рупор,
                            патриотизмом своим
противников вводит в ступор.
                    И так новый век мы кроим!

Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Профессор, учитель из Томска,
                      из Новороссийска доцент!
Доволен студент им из Омска,
                        доволен им наш студент!

Ведь он продвигает в массах
                                идею великой души!
В лекториях, залах, классах
                                идеи его слышны!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Западник черту взвывает:
                   «Сломай же Россию стремглав!».
И этим сильнее мешает
                   Нового времени сплав.


Анчут он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!

                    

Священник простой из деревни
                хранит православный мирр.
Псалмом и молитвой древней
                           он реставрирует мир.


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Нашей Руси дипломаты
                       стоят на страже границ;
силой их слов, супостаты
                         падают медленно ниц.

Простой российский парняга,
                          верящий в силу идей!
Он не стыдится стяга!
                          коего страшится злодей.
Он не стыдится Родины,
                          кою стыдится лжец,
продавший запах смородины
                    на шелковистый венец!


Металл он, крутящийся в сплаве:
Нового времени славе!


Сплав русских металлов.
                           Новой России сплав!
Сила народных шквалов!
                           Сила народных слав!
Сила нового времени!
                           и сила новых идей,
вместе с идеями
                           нашего племени;
наших великих людей!

Сплав великого Бога:
                                  он Руси сталевар.
В этом сплаве всех много:
                         но льётся оттуда жар!
Великого, нового времени,
                         великой, новой Руси!
Росс! завяжи правду стременем!
                                   И её не упусти!

Новое время прославим!
                                   Станем чаять его!
Путь наш лихой направим
               на цель под названием «Бог»!

Я отдам!

Я отдам свое сердце великой России.
И меня не прельстит ничего!
ни награды, ни рай, ни величья мирские;
лишь нетленные очи отчизны святыя,
где царит чистоты торжество!


Я отдам свою душу великому Богу
и покаюсь наивно в грехах.
И окутает взором Бог высь синеооку;
Он ответит мне ветром, изгнавши тревогу,
превративши её в чёрный прах.


А творенья свои я отдам россиянам,
и не капли не стану жалеть.
Молодым, жизнерадостным, крепким и рьяным!
Дабы те, прочитав мои вирши землянам,
русским словом развеяли мреть!

Исповедь. К Богу

Я словом и раню, и грею, грешен покуда.
Мне мало что можно менять; и я оттого смертен.
И черт с ним: кажись, отдохну на распятье;
                                                      оттуда
мне легче добраться до истин земной тверди.


Зачем в эмпиреи?.. Успею я, право, хирея,
истраченный многим, восстать и взлететь Иудой;
прости меня, Боже, за всё. Мне чужда юдоль
                                                  фарисея,
но им я останусь, вестимо, порочен покуда.


Я ем оголтелых тел сущность, напротив меня стоящих;
иной я в тебе, Господь, но, знать, не в сём
                                                    тленном мире.
Прости меня, Боже, за всё. И в пороке
                                                 погрязших вяще,
от слов ставших выше, от лжи, правда, ставших шире.


Порою мне хочется, крест поносив, кануть оземь.
Прислушаться; уразуметь, что все, что днесь есмь — канет
в Лету. А может, в прохладную, серую осень,
и после, весной, возлетит, яко ангел, и вечностью станет.


Мне легче добраться до истин земной тверди,
покуда я грешен по сути, поколе я словом едок.
Мне мало что можно менять;
                                     и я оттого смертен.
Не дай же, Всевышний, мне словом убить
                                               напоследок.

Выхожу один я в чисто поле...

Выхожу один я в чисто поле.

Ветер свеж. Привет, Россия-мать!

Церковь горестно искрит вдали, оттоле

Божий свет не престаёт сиять.


Я пройду немного по дороге

Меж колосьев ржи, воспомня сны,

И подумаю о Родине и Боге

И о нежных таинствах судьбы.


Я дойду до церкви еле-еле.

Мне останется плясать да звонко петь.

Я родился здесь, любил, рыдал и верил.

Так позволь, Всевышний, здесь и умереть.

L'impuissance

L'impuissance, точнее — бессилие перед гуртом
других, слабоволие. Главное заблуждение существа
под названием человек, что просыпается
                                                  сонно утром
и не понимает своего предназначения,
                                 прямо говоря, — естества.
Панурговым стадом движет безвольная
                                               ограниченность,
скорее — самоограничение, мнение о том,
что оно движется по верному вектору;
                                                обезличенность
порождает неимоверное желание
                                        откладывать на потом
жизнь, точнее — индивидуальность,
                        точнее — главную жизни ценность,
заглушенную желанием слыть как все
                                        (именно слыть),
обрекая себя не на смерть, скорее — на бренность,
из которой лишь может вытечь дешёвая прыть,
связанная с сонмом ценностей, скорей —
                                                 с поклоненьем
панургисту, контролирующему всё сознанье толпы,
если сказать менее резко — того поколенья,
что на вольность довольно от непониманья скупы,
ибо осознание невольности приходит нередко
                                                      в старость,
с достаточным эмпирическим опытом и
                                       остаточным мнением о
своей жизни, прожитой, кажись, зря. Ибо для жизни
                                                         осталось
больше секунды, то есть — вечность, но
                            для палого почти оземь — зело
мало. Поражение мышления от страха другого
                                             миропониманья —
тезис нашего времени. Антитезис удобряет
                                       почву для сильных дум.
Тезис порождает развитие патологий,
                                  по типу мнимого почитанья,
но никак не питает уверенность, ядро которой —
                                                человеческий ум.

Верса к народу России

Возголоси, народ нетленный,
своим глаголом жгучим! Пой
Господним гласом упоенным
в период рати мировой!


Язык идей неубиенных!
Ты, изнурённ и синеок,
Декаду виждь побед военных
И славь изызнова свой рок!


Возвысь же мир Всевышним данный
И возгорись святым огнём!
Восстанет дух России славной,
И исть воспламенится в нём!

Зачем память?..

Господи, не запомни меня таким! — возглаголю;
каким? — грешным, порочным; я каюсь в грехах
и пытаюсь память стереть, очернённый вволю,
и начать житие сызнова, воскрепившись в словах.


Память возвращает в прошлое, давая возможность
поступить иначе, инако говоря, изменить
восприятие и понимание; но вот в чем главная сложность:
не всегда просто понять и найти Господню нить


посреди черных нитей сладких реминисценций,
заставляющих опять идти по окаянному пути.
Взаперти сложно понять суть квинтэссенций,
сказанных в Слове: путь — прельстителен, как ни крути;


взаперти от истины, изгоняя юркую память,
дабы tabula rasa и всё — и греха словно нет,
но память дана, чтобы грех познавать и наметь
в душе очищать, почитая Господний завет.

Намедни

Перо взял я в руки намедни: как помнится мне — осенесь,
и крылся я, словно сыпью, словами пространными весь,
          высокими и не очень:
          порою даже обсцентными,
          и кряду я клял поэзы,
          пока их не возжелал;
          но я воспевал поэзию
          не водкою и не центами:
          писал я, погрязши в мге 
          сим Бога я познавал.

Перо взял я в руки недавно: как помнится мне — осенесь,
пишу я, надеюсь, что складно; доныне, лиричней — доднесь.
          Душа моя вся в поэтизме,
          точней — в треволнении,
          и рифмою сердце поёт,
          отдаваясь мечтам.
          Поэт я! — воскликну.
          И в легком от крика смятении,
          отдамся, как прежде,
          великим и милым стихам!